Искусство Боя

Андрей Кочергин

Катарина_Ли — Thu, 15 Sep 2011 09:03:25 GMT

Андрей Кочергин — известный мастер рукопашного боя, основатель стиля и идейный вдохновитель русской школы каратэ «Кои но Такинобори Рю». Родился в 1964 г. Андрей Кочергин начал заниматься боевыми искусствами в 1978 году, сначала дзюдо, затем каратэ. Первый и до сих пор самый важный его учитель - Николай Александрович Шеменьов. Второй учитель - вице-президент Федерации каратэ России Александр Владимирович Горбунов, 5-й дан WUKO. Живя в Германии, занимался вин чун, муай тай. По возвращении на Родину активно работал в Петербургской федерации дайдо джуку. Кочергин Андрей – руководитель центра прикладных исследований, мастер спорта СССР, мастер спорта России по стрельбе из пистолета Макарова, международный инструктор по прикладному рукопашному бою.

Кои но Такинобори Рю (Карп, плывущий вверх по водопаду) — жёсткая боевая система, включает в себя прикладное (НДК 17) и спортивное (Хокутоки, Танто-Дзюцу) направления. Основа технического арсенала, кихон КОИ призван отвечать двум изначальным принципам карате: Иккэн хиссацу — «одним ударом наповал» и Мэцкей сутэми — «хладнокровная решимость идти в бою до конца».

Тренировки основаны на четкой методике, которая предусматривает поэтапное, рациональное освоение как техники ударов, так и защиты. Особое внимание уделяется в КОИ психологической подготовке. Также путем изучения различных спортивно-оздоровительных методик разрабатывается система оздоровительных упражнений и внутренней работы, которая будет применяться для восстановления организма бойцов.

Андрей Кочергин известен, в частности, своими мастер-классами и семинарами по самообороне и прикладной психологии, видеозаписи которых широко распространены в интернете. Автор книг: «Как закалялась сталь-2 и ½», «Мужик с топором», «Огнеупорные советы», «Абсолютная беспощадность... к себе!» и др.

Скотт Эдкинс

Катарина_Ли — Thu, 15 Sep 2011 08:17:16 GMT

Скотт Эдкинс (Scott Adkins), род. 17 июня 1976, Саттон Колдфилд, Бирмингем, Англия — английский актер, наиболее известный ролью российского чемпиона подпольных боев Юрия Бойко в фильме «Неоспоримый 2» и недавно вышедшем сиквеле «Неоспоримый 3».Скотт Эдкинс родился в Саттон Колдфилд, Англия, 17-ого июня 1976, в семье, члены которой в течение нескольких поколений были мясниками. Наряду с его старшим братом Крейгом, он был воспитан Джоном и Джанет Адкинс в любящей семье среднего класса. Скотт поступил в Среднюю школу Епископа Вессея в Саттон Колдфилд. Он был далеко не лучшим учеником в школе "по ночам, когда родители засыпали, я спускался по лестнице и смотрел всю ночь фильмы, а на уроках спал". С раннего детства Скотт занимался разнообразными видами спорта, но когда ему исполнилось 10 лет, отец отправил его и его брата в местный клуб Дзюдо. Скотт заболел единоборствами.

рост: 1.80 м
дата рождения: 17 июня, 1976 • близнецы • 34 года
место рождения: Sutton Coldfield, West Midlands, England, UK
жанры: боевик, драма, триллер
первый фильм: 1985

"Боевые искусства стали моей навязчивой идеей! Это походило, на то, что я искал всю свою жизнь". Идолизировав, таких звёзд как Брюс Ли и Жан-Клод Ван Дамм, Скотт стал усердно тренироваться каждый день. "Я превратил гараж отца в своё собственное додзё. У меня даже была святыня там (Брюс Ли), которой я поклонялся". В возрасте 14 лет, Скотт продолжал обучаться Тхэквондо у Рона Сергио в T.A.G.B. Через несколько лет он стал заниматься Кикбоксингом под руководством Антони Джонса. В то же время Скотт заинтересовался Голливудом. Он записался в класс драмы в Колледже Саттон Колдфилда. Будучи застенчивым парнем Скотт нашел для себя невероятно трудным выступать на сцене перед зрителями. "Я знал, что я хотел сделать это, но это пугало меня словно ад". Наконец, в возрасте 21 года, Скотту предложили место в престижной Академии Драматического Искусства Веббер Дуглас. Однако, будучи бедным студентом он едва сводил концы с концами, и был вынужден уехать, не заканчивая курс. Очень удручённый он думал, что это был конец.

Первым прорывом Скотта стало приглашение на роль в Гонконгский файтинг "Экстремальный вызов". Пригласил его Глава Гонконгской Ассоциации Каскадеров Стефен Тунг Фей. Таким образом Эдкинс впервые оказался на Востоке. "Я знаю, что много бойцов едут в Гонконг, чтобы попробовать поработать в их кинопроизводстве, но в отличие от них я никогда над этим серьёзно не задумывался. Я был ошарашен тем, что там хотели работать со мной". Скотт получил возможность поработать с ведущими лицами кинематографа Гонконга, включая Юнь Вон Пинга, Кори Юэня, Саммо Хуна и легендарного Джеки Чана .

Так же он сыграл небольшую роль в "Докторах" Би-би-си, в нескольких эпизодах в "Eastenders" Би-би-си (роль бармена Джоела), ему досталась главная роль в "Небе", за которой следовало участие в сериале "Одна Миля". С появлением сериала "Holby City", Скотту предложили роль в фильме 'Питбуль'. Хотя фильм был боевиком и Скотт играл наемника, в экшн-сценах он не принимал участие.

"Это была действительно хорошая и яркая эпизодическая роль, но мне было странно наблюдать как все вокруг дерутся, а я нет, особенно после участия в таких картинах как "Американский спецназ" и "Спущенный с цепи".

Настоящим прорывом для Скотта Эдкинса стала роль непобедимого тюремного чемпиона по боям без правил - Юрия Бойко в фильме "Неоспоримый 2", в котором главную роль играет Майкл Джей Уайт. После этой картины его пригласили в такие крупные проекты как "Ультиматум Борна" и "Люди Икс:Начало. Росомаха", а в фильме "Ниндзя" 2009-го года Скотт впервые получил главную роль.

Фильмография:

1985 — 2009 — EastEnders (сериал) … Джоэл

1995 — 1999 — Зона опасности (сериал) / Dangerfield

1999 — 2009 — Холби Сити (сериал) / Holby City … Брэдли Хьюм

2000 — Случайный шпион / Dak miu mai shing … телохранитель Ли

2000 — 2009 — Врачи (сериал) / Doctors … Росс

2001 — Pure Vengeance … Дэнни

2001 — Эктремальный вызов / Dei seung chui keung … Исаак Борман

2002 — Черная маска 2: Город масок / Black Mask 2: City of Masks … доктор Лэнг

2003 — 2005 — Стюардессы (сериал) / Mile High … Эд Рассел

2003 — Медальон / Medallion, The … Henchman

2003 — Американский спецназ / Special Forces … Тэлбот

• 2005 — Дэнни Цепной пёс / Danny the Dog … Swimming Pool Fighter

2005 — Питбуль / Pit Fighter … Натан

2005 — Розовая пантера / Pink Panther, The … французский футболист

2006 — Неоспоримый 2 (Обсуждению не подлежит 2) / Undisputed II: Last Man Standing … Юрий Бойка

2007 — Ультиматум Борна / Bourne Ultimatum, The … агент Кайли

2008 — Специальное задание / Shepherd: Border Patrol, The … Карп (Karp)

2008 — Поезд дальше не идет / Stag Night … Карл

2009 — Турнир на выживание / Tournament, The … Юрий Петров

2009 — Ниндзя / Ninja … Кейси

2009 — Люди Икс: Начало. Росомаха / X-Men Origins: Wolverine … Weapon XI

2010 — Неоспоримый 3 (Обсуждению не подлежит 3) / Undisputed III: Redemption … Юрий Бойка

2011 — Blood Hostage … Рой Бриггс

2011 — Оружие / Weapon … Роланд Флинт

2011 — Убить заново / Re-kill … Паркер

Байрон Кейтлин Рид

Катарина_Ли — Fri, 06 May 2011 09:50:27 GMT

Просветленная, не имеет традиции

Основное место деятельности и жительства:

США, Южная Калифорния

Предприниматель и мать семейства, Кейти жила в маленьком городке на юге калифорнийской пустыни. На протяжении практически десяти лет она погружалась в глубокую депрессию, отвращение к самой себе и постоянный поток мыслей о самоубийстве. На протяжении последних двух лет она часто не могла найти в себе силы просто покинуть спальню. Однако в одно февральское утро 1968 года, она осознала нечто, изменившее всю ее жизнь. Такие переживания называют по-разному. Кейти называет их «пробуждением к реальности». Вот то, что она говорит об этом:

«Я заметила, что когда я верю собственным мыслям, я страдаю, а когда я им не верю, я не страдаю, и это работает для любого человека. Свобода оказалась поистине простой. Я обнаружила, что страдать совсем необязательно. И я нашла в себе ту радость, которая никогда не исчезает даже на мгновение. Эта радость есть в каждом из нас, все время».

«Через две недели после того как я приехала в дом для людей, нуждающихся во временном пристанище, моя жизнь кардинально изменилась».

«Однажды утром, я, как обычно, спала на полу. Ничего особенного не произошло за прошедшую ночь. Я просто открыла свои глаза. Но в это мгновение я смогла видеть без концепций, без мыслей или внутренней истории. Меня как бы не существовало. Словно проснулся кто-то иной.

Оно открыло глаза, и смотрело сквозь глаза Кейти. Оно было свежим, ясным, и оноОно испытывало такое восхищение! Смех покатился наружу из его глубины. Оно дышало и было самим экстазом. Оно было опьянено радостью: оно жаждало абсолютно всего. Не было ничего отдельного, ничего, что не могло бы быть принято. Все было его собственной сущностью. В первый раз я – оно – переживало любовь к своей жизни. Я – оно – было в восторге! было новым, его до этого никогда здесь не было. Все было совершенно неузнаваемым.

Чтобы быть как можно точнее, я использую слово «оно» для обозначения этого восхищенного, любящего сознания, в котором не существовало идеи меня или внешнего мира, но которое включало все. У меня просто нет другого способа передать, насколько новым и свежим было это сознание. Не было никакого я, наблюдающего «его». Не было ничего, кроме «него». И даже осознание «его» появилось позже.

Позвольте мне описать это по-другому. Появилась нога, по ней полз таракан. Оно открыло свои глаза, и что-то было на ноге, или было что-то на ноге, и оно открыло глаза – я не уверена в последовательности, потому что ни в чем этом абсолютно не было времени. Если прокрутить это в замедленном действии – будет так: оно открыло свои глаза, посмотрело на ногу, через лодыжку полз таракан, и… оно пробудилось! Оно родилось. И с этого момента оно наблюдало. Но при этом не было ни субъекта, ни объекта. Оно стало – всем, что оно видело. В нем не было никакого разделения.

Весь мой гнев, все мои мысли, которые беспокоили меня, весь мой мир, вообще весь мир, все полностью исчезло. Существовало лишь это сознание. Нога и таракан не были вне меня, понятия «внутри» и «снаружи» не существовало. Все было мною. И я стала чувствовать восхищение – абсолютное восхищение! Не существовало ничего, и был целый мир: стены, и пол, и потолок, и свет, и тело, - все, в своей полноте. Но только то, что оно могло видеть: не больше, не меньше.

Когда оно встало, это было поразительно. Не было никакого мышления, никакого плана. Оно просто встало и пошло в ванную. Оно направилось напрямую к зеркалу, заглянуло в глаза своему отражению, и все стало очевидно. Это было даже глубже чем восхищение, которое оно испытывало до этого. Оно буквально влюбилось в свое существо в зеркале. Словно женщина и сознание этой женщины навсегда слились. Были только глаза, и ощущение безграничного простора, без каких-либо знаний. Это было словно меня – ее – ударило током. Как будто Бог подарил самому себе жизнь через тело женщины, Бог настолько любящий и светлый, настолько неосязаемый – и она знала, что это она сама и есть. Связь их глаз была такой глубокой. В этом не было никакого содержания, только безымянное узнавание, полностью захватившее ее суть.

Любовь – самое подходящее слово, которое я могу найти. Оно было разделено, и снова соединилось. Оно шевельнулось, затем оно в зеркале, и затем оно присоединилось так же быстро, как и отделилось – были одни глаза. Глаза в зеркале были его глазами. И оно отдало себя снова, при новой встрече. И это дало ему его сущность, которую я называю любовью. Пока оно смотрело в зеркало, только глаза, их глубина, были реальны, только они существовали, до этого не было ничего. Ни глаз, ничего; даже не было никого, стоящего там. И потом появились глаза, чтобы сделать его тем, чем оно являлось. Люди называют объекты именами: стена, потолок, нога, рука. Но у него не было имен для этих вещей, потому что оно не могло разделять. И оно невидимо. Было невидимо, пока не появились глаза. Пока не появились глаза. Я помню слезы благодарности, которые катились по моим щекам, когда оно смотрело на свое отражение в зеркале. Я даже не знаю, как долго оно стояло, пристально глядя в зеркало.

Такими были первые моменты после моего рождения в нем, или его рождения во мне. От Кейти совершенно ничего не осталось. Не осталось даже обрывка воспоминания о ней – ни прошлого, ни будущего, ни, даже настоящего. И в этом была такая открытость, такая радость. «Нет ничего прекраснее этого», я ощущала, «ничего кроме этого даже не существует. Если бы ты любила себя больше, чем даже можно представить, ты подарила бы себе это. Лицо. Руку. Дыхание. И это не все. Стену. Потолок. Окно. Кровать. Лампочки. О! И это! И это! И это тоже! И это тоже!

Все это происходило вне времени. Но когда я пытаюсь выразить это своим языком, приходиться восстанавливать цепочку и заполнять пробелы. Пока я лежала на полу, я поняла, что когда я спала, до таракана на ноге, до какой-либо мысли, до какого-либо мира, не было ничего. В это мгновение родились четыре вопроса, составляющие Работу. Я поняла, что никакая мысль не может быть Истиной. Вопросы полностью присутствовали в этом открытии. Это было будто бы я закрыла ворота и услышала щелчок. Проснулась не я – проснулось Исследование. Пробудились две полярности, левая и правая сторона вещей, существование/отсутствие. Обе стороны были равны. Я это поняла в тот первый момент отсутствия времени.

Повторюсь снова: пока я лежала в этом сознании, как и само сознание, появилась мысль: Это нога. И сразу же я увидела, что это неправда, и в этом состоит восторг. Я увидела, что все было наоборот. Это не нога, это не таракан. Это неправда, и в то же время есть нога, и есть таракан. Оно открыло глаза и увидело ногу и ползущего по ней таракана. Но для этих вещей не было имен. Не было отдельных слов для ноги, или таракана, или стены, или чего-либо еще. И оно смотрело на свое тело, на себя, без каких-либо имен. Ничего не существовало отдельно от него, ничего вне него, все пульсировало жизнью и абсолютным восторгом, и все было одним цельным переживанием. Разделять эту целостность и видеть что-то как внешнее по отношению к себе было бы неправдой. Нога существовала, и все же она не была отдельной вещью, и называть ее «ногой» звучало бы как ложь. Это было бы так абсурдно. И смех продолжал литься из меня. Я увидела, что нога и таракан – это названия радости, и не существует имен для реальности, которая проявляется сейчас. Это было рождением сознания: отражающаяся мысль, видящая себя во всем, окруженная необъятным океаном собственного смеха.

Когда я пытаюсь объяснить, как Работа родилась в результате этого мгновенного осознания, я могу проанализировать это мгновение, замедлить его, и рассказать об этом, что занимает какое-то время. Но при этом время появляется там, где не было даже мгновения. В этом отсутствии времени все узнавалось и виделось как ничто. Оно увидело ногу, и оно узнало, что это не нога, и полюбило то, чем эта нога являлась. Первый и второй из четырех вопросов составляют это переживание в замедленном действии. «Это нога» – Правда ли это? Могу ли я быть абсолютно уверена, что это так? Нет. Чем она была до появления мысли о «ноге», до появления мира этой «ноги»? Ничем.

Затем третий вопрос: Как я реагирую, когда верю в эту мысль? Я осознала, что всегда есть какое-то напряжение, сжатие, когда я верю в любую мысль, создающую мир, отдельный от меня, объект, который кажется находящимся «где-то там, вовне», и это сжатие является формой страдания. Четвертый: Кем бы я была без этой мысли?Это нога – это не нога. Я была бы пространством до появления мыслей, я была бы – я есть – мир, абсолютная радость. Затем переворот:

На самом деле все четыре вопроса присутствуют в первом – Правда ли это? – и все раскрывается в тот момент, когда первый вопрос задан. Второй, третий и четвертый вопросы были частью исследования, содержащегося в этом переживании. Эти вопросы не выражались в словах, они не были выражены, не появились как мысли, не были пережиты во времени, а присутствовали как возможности, когда я рассматривала свой опыт впоследствии и пыталась сделать его доступным для других людей. С четвертым вопросом круг полностью замыкается. А переворот – это заземление, возвращение. Ничего не существует – что-то существует. Таким образом, люди могут оставаться без страха стать ничем, без личности. Переворот поддерживает их до тех пор, пока он не станет комфортным местом. И тогда они понимают, что конец всех путей именно там, где они сейчас находятся».
Она обнаружила, что ее депрессия была вызвана не окружающим миром, а ее убеждениями об этом мире. Вместо безнадежных попыток изменить мир, чтобы он соответствовал ее мыслям о том, каким он должен быть, она смогла задать вопросы о своих мыслях и, встретив реальность как она есть, пережить невообразимую свободу и радость. В результате прикованная к постели женщина с суицидальными наклонностями внезапно была наполнена любовью ко всему, что приносит ей жизнь.

Метод само-исследования Кейти, называемый Работой, не был разработан в результате этого переживания; она говорит, что он пробудился вместе с ней, как ее сущность в то февральское утро 1986 года. Это простой, но действенный метод, доступный людям всех возрастов и с любым опытом жизни, который не требует ничего, кроме ручки, бумаги и открытого разума. Первые люди, попробовавшие Работу, сообщили, что она преобразила их жизнь, и Кейти вскоре стала получать приглашения на встречи с людьми, желающими познакомиться с этим процессом.

С 1986 года она принесла Работу сотням и тысячам людей по всему миру, выступая на бесплатных мероприятиях, в корпорациях, университетах, школах, церквях, тюрьмах, больницах, на тренингах, в том числе в ходе ее удивительной девятидневной Школы Работы.

Ананд Плаван (Шабшай Ефим Михайлович)

Катарина_Ли — Fri, 06 May 2011 09:45:28 GMT

Ананд родился в 1965г. в богатой интеллигентной еврейской семье.
Воспитание до 10 лет проходило частным образом. С 13 лет изучал воинские искусства в стиле Шота-кан, Кио-Кушин-Кай, Винг-Чун. Через это изучение осознал необходимость «быть в настоящем моменте». С 16 лет преподавал воинские искусства в стиле дзен.

Главным мотивом преподавания Ананда было умение быть в состоянии «здесь и сейчас». Ведомый Духом и поиском, в 1982 г. Ананд впервые знакомится и изучает тогда еще запретные учения, религиозно-этические и эзотерические системы: йога патанжали и агни-йога Рериха, Кришнамурти, Рамакришна и др.

В поисках себя обучается актерскому мастерству и режиссуре. Основывает один из первых на Украине частных театров. С падением «железного занавеса» в конце 80-х полностью окунается в реальную жизнь 90-х.

Используя навыки актерского мастерства, умение быть в настоящем моменте, создает несколько видов бизнеса. Опыт бизнеса в дальнейшем позволит создать уникальную систему сталкинга, основанную на тонком знании психологии и законов, управляющих поведением человека. Все свободное время, будучи учеником, вкладывает в детальное изучение всех направлений и школ, щедро заполнивших пост-советское пространство.

В целях прорабатывания качеств ученичества и «сдачи» совершает паломничество по монастырям и храмам ведущих религий.

В 2000г. основывает Академию искусств, целями которой является:
1. Помощь ищущим на Пути
2.Создание школы Мастеров
3. Создание новых технологий 21-22 века
4. Воспитание и образование детей

Создатель более 300 новых развивающих технологий, талантливый учитель и уникальный актер, Ананд провел более 1000 семинаров, и не один из них не повторился. Автор интуитивно-информационных технологий: «Музыка сфер», «Театр прикосновений», «Живопись чувств» и др. Гранд Мастер школы Inner Design. Как режиссер, Ананд впервые использовал в обучающем процессе новую технологию: театр настоящего момента, где работа над собой осуществляется через необходимость «Действия в предлагаемых обстоятельствах настоящего момента». В рамках Академии синтезировал различные виды искусства: музыка, танец, театр и др.

Ананд известен тем, что помогает раскрыть и реализовать талант ученика.

Загадки рождения Оямы Масутацу

Алекс_Ли — Tue, 15 Feb 2011 12:29:17 GMT

Внимательные читатели работ основателя Кёкусинкай Оямы Масутацу давно обращали внимание на многочисленные расхождения и нестыковки в них. Далеко ходить за примерами не приходилось. Расхождения обнаруживались уже при сопоставлении первых же строк биографических справок мастера, которыми снабжены его книги.
Так, в знаменитом труде Оямы «Хидэн Кёкусин каратэ», который лучше известен российскому читателю по переводу на английский язык «This is Karate», говорится: «Родился в 1923 году в Маньчжурии» (Токио, «Нитибо сюппанся», 1978 год, издание 5-е стереотипное, с. 367).
А в другой его работе – в «Кёкусин-э-но мити. Ватаси-но каратэ тэцугаку», которая лучше известна российскому читателю по ее переводу на английский язык «The Kyokushin Way», указано уже другое место рождения автора: «Родился в 1923 году в Токио» (Токио, «Нитибо сюппанся», 1981 год, издание 2-е исправленное, с. 303)…
Хорошо, что дата рождения Оямы Масутацу во всех биографических справках одна и та же: 1923 год или – точнее – 27 июля 1923 года (по старому стилю – 4 июня). Таким образом, Ояма появился на свет в год «величайшей катастрофы в истории Японии» - год Великого землетрясения в Канто, унесшего десятки тысяч жизней. И сам сосай, рассказывая в своих книгах об обстоятельствах своего рождения, практически всегда упоминал это страшное событие. К примеру, в «Дайнамикку каратэ» (Токио, «Нитибо сюппанся», 1966) он писал: «Я родился в богатой крестьянской семье в 12-й год Тайсё (1923), в год Великого землетрясения в Канто».
Наибольшее распространение получила версия, по которой Ояма появился на свет 27 июля 1923 года в Токио в районе Сугинами. Однако изучение документов, связанных с именем этого человека, начавшееся после его смерти, в обстановке развернувшейся ожесточенной борьбы в судах за права на его наследие, опрокинули и дату рождения Оямы, значившуюся во всех прижизненных изданиях его работ, и обе версии места его рождения. На самом деле основатель Кёкусинкай Ояма Масутацу родился не в Токио! И не в Маньчжурии! И не в 1923 году!..
Удивительным открытием как для исследователей биографии сэнсэя и журналистов, так и для многих близких людей Оямы Масутацу явилось обнаружение того факта, что он на протяжении многих лет вел двойную жизнь, являясь – в нарушение требований закона – гражданином сразу двух стран – Японии и Южной Кореи, с двумя паспортами и с разными записями в японских и южнокорейских книгах актов гражданского состояния…
До 1968 года Ояма Масутацу – кореец по национальности, урожденный Чхве Юн-и – по документам являлся гражданином единой (до разделения Севера и Юга) Кореи, а фактически – гражданином Республики Корея (Южная Корея). В 1968 году он официально принимает японское подданство. Но при этом не отказывается и от гражданства Южной Кореи…
Действующие законы Японии и Южной Кореи не допускают двойного гражданства. В параграфе 5 статьи 5 «Закона Японии о подданстве» говорится: «С получением японского подданства лицо утрачивает прежнее гражданство (подданство)». Примерно то же самое значится и в пункте 5 статьи 15 «Закона Республики Корея о гражданстве»: «Гражданин Республики Корея, добровольно принимающий гражданство (подданство) другого государства, становится гражданином (подданным) этого государства и утрачивает гражданство Республики Корея».
Однако законы обоих государств не регламентируют четко процедуру перемены гражданства. В частности, в них ничего не говорится о том, что гражданин Кореи, принимающий японское подданство, обязан подать в соответствующие органы Японии и Южной Кореи какие-либо документы, подтверждающие аннулирование гражданства Южной Кореи!
При этом обязанность аннулировать прежнее гражданство лежит на самом гражданине. Никакого согласования на государственном уровне не происходит. Иными словами, гражданин Южной Кореи, принимающий японское подданство, просто уведомляет компетентные японские органы о том, что он отказался от гражданства Южной Кореи. А соответствующая инструкция Министерства юстиции Японии определяет всего лишь, что «лицо, принимающее японское подданство, должно принять меры для аннулирования двойного гражданства». И всё… Иными словами, пока сам иммигрант не приложит усилий для ликвидации своего двойного гражданства, он будет оставаться гражданином обоих государств.
Естественно, что такая ситуация приводит к тому, что многие корейцы, постоянно проживающие в Японии и состоящие в браке с лицами японской национальности, оказываются обладателями двойного гражданства. Это признает, например, советник центральной штаб-квартиры Южнокорейской общины в Японии Ким Чхисун, который говорит: «Многие граждане Южной Кореи, принимая японское подданство, в конечном итоге – не важно сознательно или несознательно, но оказываются гражданами двух государств».
Сейчас мы не будем обсуждать причины, побудившие Ояму противозаконно сохранить двойное гражданство. Для нас важно лишь то, что, вместо фактически одного человека, по документам Японии и Южной Кореи одновременно существовало два: гражданин Южной Кореи Чхве Юн-и и подданный Японии Ояма Масутацу. Соответственно, в Южной Корее и в Японии имелись два разных комплекта документов, фиксировавших основные события в его жизни. И этот факт вскрылся вскоре после смерти Оямы.
Сомневаться в том, что в соответствующих японской и корейской книгах актов гражданского состояния речь идет об одном и том же человеке, не приходится. Практически вся информация в них совпадает. Расхождения – только в трех пунктах: «Дата рождения», «Семейное положение» и «ФИО лица, подавшего уведомление о кончине». Всё остальное – совершенно идентично: и название места рождения, и имена родителей, и день и час и место кончины… Эти данные неопровержимо доказывают, что гражданин Южной Кореи Чхве Юн-и и подданный Японии Ояма Масутацу – одно и то же лицо.
При этом, если в японской книге актов гражданского состояния значится, что Ояма Масутацу родился 27 июля 1923 года (по новому стилю!), то в соответствующей корейской книге дата рождения другая: 4 июня 1922 года (по старому стилю!). Фактический день рождения – один и то же, а годы – разные! Причем корейской книге приходится отдать предпочтение в смысле достоверности, поскольку именно она является оригинальной, первоначальной.
Факты двойного гражданства Оямы и его рождения в Корее, а не в Японии или Маньчжурии, как утверждалось ранее, стали известны практически сразу после его смерти. Уже 27 апреля 1994 года, на следующий день после смерти Оямы, в целом ряде массовых японских газет, в частности, в «Асахи симбун», «Майнити симбун», «Никкан супоцу» и других, были опубликованы заметки, посвященные кончине Оямы. И во всех них в качестве места его рождения значится: «Корея, Сеул»!
Однако журналисты ошибались: Ояма действительно родился в Корее, но не в Сеуле! Информация о подлинном месте рождения мастера и вообще о подлинных фактах его детско-юношеской биографии начала просачиваться в прессу несколько позже…
В 1995 году по случаю годовщины со дня смерти Оямы в нескольких журналах, посвященных единоборствам, а также в книге его вдовы Оямы Тияко «Вага фу Ояма Масутацу» (Токио, «Бэсубору магадзинся») были впервые обнародованы некоторые подлинные факты биографии Оямы. В частности, сообщалось, что Ояма «окончил начальную школу в «Рютимэн» (龍池面)» и «поступил в среднюю школу Эйсё («Выдающихся заслуг») в Сеуле». Однако в этих публикациях нигде прямо не говорилось о том, что Ояма родился в Корее. Что же касается топонима «Рютимэн», фигурировавшего в этих публикациях, то лишь единицы японцев могли сообразить, что речь идет не о японском, а о корейском топониме «Ёнъчи-мйон».
Лишь в 1997 году из критической биографии Оямы Масутацу, написанной Мотои Саэсато «Ояма Масутацу-но синдзицу» (Токио, «Китэнся»), широкая японская публика узнала подлинное имя основателя Кёкусинкай – Чхве Юн-и – и точное место его рождения – село Ёнъчи Мйонваёнъ в уезде Кимче-гун в провинции Чхолла пук-до в Южной Корее (впервые точное место рождения Оямы было обнародовано в 1994 году в памфлете, выпущенном Кёкусин кайкан к официальной церемонии похорон Оямы Масутацу). Однако дата рождения в книге Мотои осталась прежней: 27 июля 1923 года.
Другой исследователь биографии мастера, Иэтака Ясухико, ознакомившись с корейской книгой регистрации актов гражданского состояния, указал в своей книге «Дзицуроку!! Кёкусин дайран («Великая смута в школе Кёкусин. Подлинные документы!!» Токио, «Тохо сюппан кабусики кайся», 2006) на ошибочность даты рождения Оямы, которая значится в японских публикациях, и назвал ту, которая значится в корейских документах: 1922 год.
Однако точку в этой истории стало было еще рано. Японские журналисты Кодзима Кадзуси и Цукамото Ёсико, много лет отдавшие служению Кёкусин кайкан, разыскали старшего брата Оямы гражданина Южной Кореи Чхве Йонъпома и ряд других лиц, близко знавших Ояму в годы его детства. Эти свидетели показали, что в действительности Ояма Масутацу появился на свет 4 июня (по старому стилю) 1921 года! Кодзима Кадзуси, Цукамото Ёсико подробно рассказывают об этом в своей замечательной книге «Ояма Масутацу сэйдэн» («Подлинная биография Оямы Масутацу». Токио, «Синтёся», 2006).
Чхве Йонъпом напомнил японским журналистам, что в те времена и в Корее, и в Японии, с учетом высокой детской смертности, родители обычно не торопились сообщать в органы регистрации о рождении ребенка. Действительно, в начале ХХ века Япония и Корея были бедными странами, медицинское обслуживание было значительно хуже, чем сейчас, и многие дети умирала, не дожив до года, от различных болезней и просто по причине антисанитарии. Поэтому, чтобы избежать лишних хлопот и материальных затрат, многие родители уведомляли власти о рождении ребенка лишь по прошествии года и более с момента его реального рождения. Играл определенную роль и такой фактор, как традиционные для Дальнего Востока представления о благоприятных и неблагоприятных датах, в силу которого родители обычно стремились – хотя бы на бумаге – обеспечить своему ребенку удачную дату рождения.
Таким образом, Ояма Масутацу родился в 1921 году, но родители зарегистрировали его рождение в управе села Ёнъчи Мйонваёнъ только в 1922 году. Поэтому именно эта дата значится в корейской книге регистрации актов гражданского состояния.
Так было установлено, что основатель Кёкусинкай Ояма Масутацу (настоящее имя – Чхве Юн-и) появился на свет 4 июня (по старому стилю; по новому – 23 июля) 1921 года в богатой крестьянской семье в селе Ёнъчи Мйонваёнъ в уезде Кимче-гун в провинции Чхолла пук-до в Корее (ныне территория Южной Кореи). Он был 4-м сыном и 5-м по счету ребенком в большой семье, в которой всего было 7 детей. Отца его звали Чхве Сынъ-хйон, а мать – Ким Пу-йонъ. У него была старшая сестра – самый старший ребенок в семье, 3 старших брата и 2 младших. Сестра и двое старших братьев Оямы уже умерли, но зато его старший брат (появившийся на свет непосредственно перед Оямой в 1919 году) Чхве Йонъпом и еще два младших брата живы и здоровы (по состоянию на 2006 год).

Масутацу Ояма - основатель Кёкушинкай каратэ

Алекс_Ли — Tue, 15 Feb 2011 12:26:36 GMT

Масутацу Ояма (настоящее имя Ёнг И-Чой (Yong I-Choi) родился 27 июля 1923 года в деревне недалеко от южно-корейского города Гунсана.

В раннем возрасте он уехал в Манчжурию, а затем в Южный Китай, где жил на ферме своей старшей сестры. Когда ему было 9 лет, он начал изучение одной из форм китайского кемпо, называемый «Восемнадцать рук», у мистера Ёи, работавшего на ферме в это время. Когда Ояма вернулся в Корею в возрасте 12 лет, он продолжил свое обучение боевым искусствам, тренируясь в корейском кемпо.

В 1938 году, в возрасте 15 лет, он покинул Корею и уехал в Японию, чтобы стать летчиком. В это время ему хотелось стать героем, первым корейским боевым пилотом. Его намерения могли подвергнуться серьезным и тяжким испытанием и он мог бы не выжить в таком возрасте, особенно являясь корейцем в Японии. Если бы Ояма не поступил в авиационную школу, он бы оказался у «края дороги».

Однако Ояма продолжал заниматься боевыми искусствами, тренируясь в школах дзю-до и бокса. Однажды он познакомился с несколькими студентами, занимающимися окинавским каратэ. Его очень заинтересовал этот вид боевого искусства и он решил пойти в доджо Гитина Фуканоши в Университете Такусоку, из которого в настоящее время выросло известное всем направлении Шотокан.

Ояма постоянно прогрессировал на тренировках и добивался успеха, и когда ему исполнилось 17 лет, он получил, 2-й дан 0в карате. Когда его забрали в Императорскую Армию в 20 лет, у него был 4-й дан. Ояма также продолжал тренироваться в дзюдо и его прогресс был изумительным. Прошло только 4 года, как он начал заниматься дзю-до, но он уже выполнил все тесты на 4-й дан.

Поражение Японии в войне с последующей оккупацией почти трагически сказалось на Масутацу Ояме, который никогда не проигрывал. Но фортуна не отвернулась от него, и в жизнь Оямы в это время вошел человек по имени Со Нэй Чу. Мастер Со, один из корейцев (кстати, из той же провинции, где родился и жил Ояма), живущий в Японии, оказался одним из великих мастеров стиля Годзю-рю. К тому же, он был известен как физической, так и духовной силой. Именно он был тем, кто направил жизнь Масутацу Оямы по пути изучении боевых искусств. Он был так же тем, кто внушил Ояме уйти от суеты этого мира на 3 года в одиночество для тренировок духа и тела.

В 23 года Ояма познакомился с Ёджи Ётикавой, автором романа о жизни и приключениях знаменитого самурая Миямото Мусаси. Как роман, так и автор романа помогли научить Ояму самурайскому кодексу чести Бусидо, помогли понять и осознать ему путь Воина. Через несколько лет Ояма уходит на гору Минобэ в префектуре Сиба, на то место, где тренировался и жил в одиночестве легендарный самурай, и где Мусаси создал свою школу Нито-рю (школа двух мечей). Ояма хотел найти подходящее место, где в тяжелых условиях можно начинать тренировки и строить планы на будущее. Он взял с собой небольшой набор самых необходимых вещей и книгу Миямото Мусаси, с ним был также еще один из студентов доджо Шотокан Ёширо. Относительное одиночество в горах казалось невыносимым и после 6 месяцев, в одну из ночей Ёширо бежал. Одиночество еще более закалило Мас Ояму, который, в отличии от Ёширы, не собирался так скоро возвращаться к цивилизации. Со Нэй Чу советовал Ояме сбривать одну из бровей, чтобы не испытывать желание вернуться к людям! Долгие и Долгие месяцы тренировок продолжались и Ояма стал самым сильным каратистом в Японии. Однако скоро его спонсор проинформировал Ояму о том, что у него нет средств поддерживать лесные тренировки и поэтому, после 14 месяцев, Ояма завершил свое одиночество, вернувшись с гор. Несколько месяцев спустя, в 1947 году, Мас. Ояма принял участие в 1 Всеяпонском Национальном чемпионате по боевым искусствам в разделе каратэ и выиграл его. Однако он чувствовал невыносимую пустоту от того, что не смог завершить три года тренировок в одиночестве. Именно поэтому он решает посвятить свою жизнь пути каратэ. Поэтому он снова идет в горы, уже на гору Кёдзуми в префектуре Сиба. Там он тренировался до фанатичности по 12 часов каждый день без выходных и отдыха, стоял под холодным зимним водопадом, разбивая речные камни и скалы руками, тренировался на макевари, прыгал через растущее просо сотни раз в день, увеличивая прыгучесть. Постоянно, кроме тренировок физических, Ояма изучал различные школы боевых искусств, философию, дзен и медитацию. После 18 месяцев отшельничества он достиг просвещения, влияние окружающего общества потеряло смысл для него.

В 1950 году Сосай Мас. Ояма начал проверку своих возможностей и силы в битвах с быками. Всего он сражался с 52 быками, 3 из которых умерли мгновенно, а от 49 отрубил рога ударом шуто. Новые эти победы дались нелегко. Однажды Ояма, увлекшись воспоминаниями, рассказал, что в результате его первой попытки бык только разозлился и он еле справился с быком. В 1957 году, в возрасте 34 лет, его чуть не убил рассвирепевший бык в Мехико. Тогда быку удалось боднуть Ояму, но Ояме как-то удалось оттянуть его от себя и сломать рог. После поединка мастер был прикован к постели 6 месяцев, пока, наконец, не выздоровел от смертельной раны.

В 1952 году он ездил по США в течение года, демонстрируя свое карате на аренах и по центральному телевидению. В течение последующих лет он имел успех и побеждал всех своих претендентов. Всего он провел бои с 270 разными людьми. Огромное большинство из них были сокрушены одним ударом! Бой никогда не длился более 3 минут и большей частью чуть более нескольких секунд. Его бойцовский принцип был прост: если он справился с тобой, - так и должно быть. Если он ударил, - ты сломлен. Если ты блокировал удар неправильно, - твоя рука сломана или вывихнута. Если ты не блокировал, - сломано твое ребро.

Ояма стал известен как «Божественный кулак», живое проявление японских воинов - учи геки - или «один удар - несомненная смерть». Для него это была подлинная цель техники карате, работа ногами или высшая техника были вторичными.

Однажды, во время одного из визитов в США Мас Ояма встретил Якова Сандулеску, огромного (190 см и 190 кг) силача-румына, который был взят в плен Красной Армией в возрасте 16 лет и отправлен в угольные шахты работать на 2 года. Они быстро стали друзьями и оставались ими до последних лет жизни сосая. Яков все еще тренирует и является одним из советников МОК.

В 1953 году Мас Ояма открыл свой первый додзе, участок с травой в районе Меджиро, Токио. В 1956 году первый настоящий додзе был открыт в бывшей балетной студии за университетом Риккю, в 500 метрах от местонахождения теперешней штабквартиры МОК. К 1957 году там тренировались уже 700 членов, несмотря на высокие требования и жестокость тренировок. Многие мастера других школ приходили в этот доджо тренироваться из-за кондиции и полного контакта. Один из ведущих инструкторов, Кенджи Като, сказал, что они будут изучать и другие стили, которые будут приемлемы для реального боя. Мас. Ояма брал технику из всех воинских искусств и не ограничивался только карате.

Члены додзе Оямы с опаской вступали в кумите, рассматривая его вначале как боевую схватку. С некоторыми ограничениями: атака в голову (особенно техникой шуто и суставами пальцев), захваты, броски, удары головой и в пах были обыкновением на тренировках. Бой продолжался до тех пор, пока противник не сдавался, поэтому ушибы, травмы случались ежедневно (травматизм на тренировках составлял 90%). У учеников не было защитных приспособлений и кимано, они ходили в чем попало.

В 1952 году Мас. Ояма давал показательные выступления на Гавайях. Юный Бобби Лоу увидел его и был ошеломлен его силой, хотя сам в этом возрасте был не новичком в боевом искусстве. Отец Бобби был инструктором по кунг-фу и тренировался во всех стилях, которые мог найти. К 33 годам он имел 4 дан в дзюдо, 2 дан в кемпо и 1 дан в айкидо, а так же был хорошим боксером и славился тяжелыми ударами. Бобби Лоу стал первым учи-деси Мас. Оямы. Он тренировался ежедневно с мастером в течение полутора лет. В конце концов именно он выдвинул лозунг учи-деси «1000 дней тренировок - начало пути». Учи-деси стали известны как «вакаджиши» или «молодые львы», «самураи XX века» Мас. Оямы. Только из нескольких сотен претендентов со всего мира выбирались самые достойные каждый год для тренировок под руководством самого Оямы. В 1957 году Бобби Лоу вернулся на Гавайи, чтобы открыть 1-ю школу Оямы вне Японии.

Ныне действующий мировой центр МОК был официально открыт в июне 1964 года, в этом же году было принято окончательное название Киокушин, означающее «абсолютная истина». С того времени Киокушин продолжал распространение в более чем 120 странах и количеством более 10 миллионов человек, сделавшись одной из самых больших организаций воинских искусств в мире. Среди известных людей в Киокушине практикуются Шон Коннори (почетный первый дан), Дольф Лундгрен (3 дан, бывший чемпион Европы, участник 2-го Мирового Открытого Турнира) и президент Нельсон Мандела в ЮАР (почетный 7-й дан).

Печально, но сосай Мас. Ояма умер от рака легких в возрасте 70 лет в апреле 1994 года, оставив ответственным за организацию мастера 5-го дана Акиеши Мацуи (технического директора Хонбу).

Боевая техника Оямы

Новички, приходящие в залы воинских искусств под влиянием просмотра кинобоевиков, обычно ждут от мастера демонстрации каких-то невероятных приемов: высоченных прыжков с несколькими ударами ногами, незримых глазом скоростных ударов, изощренных приемчиков. Таков шаблон массового сознания, которое все измеряет КОЛИЧЕСТВОМ и не в состоянии оценить КАЧЕСТВО. Для профана мастер - это тот, кто бьет сильнее, быстрее, прыгает выше, разбивает больше кирпичей, умеет выделывать сложнейшие "вертушки", совершать акробатические прыжки. Однако каждый, кто потратил на изучение воинских искусств годы, знает, что далеко не всегда человек, обладающий этими качествами, побеждает в бою. Есть еще что-то, что и составляет подлинное мастерство. Его не увидеть глазом, не измерить, но, тем не менее, оно существует и действует в высшей степени эффективно, Подлинное мастерство не зависит от форм, ибо его основная характеристика - способность свободно изменяться, реагируя на изменения ситуации. Важнейшим его компонентом является мгновенная интуитивная оценка ситуации, которая слагается из оценки времени атаки и защиты, дистанции и мгновенно реализуется в конкретных действиях. Именно таким подлинным мастерством и обладал Ояма Масутацу.

Боевая техника Оямы была лишена всякой вычурности. Он использовал простейшую технику: из ударов руками - сэйкэн гяку-дзуки (прямой кулаком руки, разноименной стоящей впереди ноге), уракэн-ути (хлесткий удар тыльной стороной кулака), маваси-ути (круговой удар кулаком), сётэй-ути (хлесткий удар основанием ладони); из ударов ногами - кин-гэри (удар в пах), кансэцу-гэри (удар ребром стопы в колено), маэ-гэри (удар вперед) и усиро-гэри (удар назад), и, тем не менее, одолевал любого противника. По словам Накамуры Тадаси, "в основе стиля спарринга канте (президента организации) Оямы лежало абсолютное владение техникой каратэ и его основами (кихон)", "Я восхищался стилем кумитэ его расцвета", - добавляет он. После того как начали проводиться соревнования по правилам Киокушин, похоже, что практически все перешли на использование размашистых приемов, но в то время мы в равной степени использовали удары руками и ногами. Мы занимались каратэ, в котором использовались базовые приемы традиционного каратэ".

Боевой стиль Оямы радикально отличался от того Киокушинкай, какой мы можем видеть сегодня на соревнованиях самого разного уровня, Как утверждает Като Сигэо, "движения Оямы были совсем непохожи на движения сегодняшних спортсменов, выступающих на уровне всеяпонского чемпионата по Киокушин, Они были очень сильными и гибкими. Это были круговые движения, похожие на характерные движения китайского цюаньфа. В основе их лежал принцип: "Описывай круг с центром в точке, а прямая линия является лишь дополнением"... Ояме не нравился такой стиль спарринга, какой мы видим сегодня, когда соревнуются только в терпении, а бойцы, пропуская удар за ударом, идут вперед с безразличным видом. Если такого бойца свести в спарринге с по-настоящему сильным противником, его тут же уложат. К тому же, с такой техникой с быками не повоюешь! Сосай Ояма не раз говаривал: "Сегодняшние ребята ни козла, ни собаку убить не смогут"!".

Ояма значительно превосходил большинство своих учеников и ростом, и весом, и физической силой. Своим ученикам он советовал всемерно развивать силу, так как из своего опыта боев с более крупными американцами сделал вывод, что одной техники недостаточно для победы. Например, Ясуда Хидэхару рассказывает: "Исходя из своего опыта состязательных боев заграницей, сэнсэй Ояма советовал нам: "Главное внимание нужно уделять развитию силы, а не технике". Другие, традиционные школы каратэ такой подход считали ересью, но, как говорится, "прежде чем сказать, что умеешь писать, обломай рога горному козлу". Если доведется сражаться с противником вроде борца, занимающегося кэтчем, исконное каратэ мало поможет. Поэтому учитель Ояма и говорил нам: "Мы уступаем иностранцам по физическим данным, поэтому просто сидеть, сложа руки, мы не можем. Нам нужна такая физическая сила, чтобы мы могли одним ударом "уложить" противника". В действительности, сила у него была колоссальная... Если он сближался с противником вплотную, он не только приподнимал его в воздух ударом локтем снизу вверх, но, поскольку обладал большой физической силой, то еще и отшвыривал на несколько метров от себя... Он учил, чтобы мы занимались исключительно развитием такой силы, которая бы позволила отшвырнуть противника, пропагандировал "силовое каратэ" и сам усиленно тренировался. "Малая техника - второстепенное, основное же - физическая сила", - говорил он. Я сам своим ученикам, бывало, говорил, что если полагаться только на силу, то снизится скорость движений, но в действительности суть проблемы в том, чтобы добиться их единства".

Однако манере спарринга Оямы не была присуща ставка на грубую силу. По словам Оямы Ясухико, Ояма, "в отличие от других черных поясов, спарринговал не только очень яростно и строго. В его технике чувствовались изящество и осторожность".

Яркую характеристику мастерства Оямы дает Като Сигэо: "С кем бы он ни стал спарринговать, это выглядело, будто в схватке сошлись взрослый человек и ребенок. Иногда он нарочно позволял нам наносить ему различные удары, и каждый раз, сказав что-нибудь вроде "хороший удар ногой", тут же наносил удар в ответ. Даже когда с учителем начинали спарринговать сэмпаи Асихара или Харуяма, через несколько мгновений они уже влетали в стены зала. Какие бы приемы ни применял его противник, ни один из них не достигал цели. У сосая безусловно не было равных". Когда в 1957 г. Года Юдзо попал в школу Оямы Масутацу, мастер уже отошел от активных поединков со своими учениками (здесь сказалась и травма колена) и в спаррингах только оборонялся. "Однако как взрослый человек балуется с ребенком, так и сосай "забавлялся" с "черными поясами" как с игрушками, не рассматривая такое кумитэ всерьез", -вспоминает Года. Им вторит Ояма Сигэру: "У меня был очень хорошо поставлен правый прямой удар кулаком (сэйкэн), но в сосая я попасть не мог никак".

В бою Ояма был совершенно расслаблен и мгновенно контратаковал в ответ на любую попытку атаки. Хотя внешне его движения казались мягкими, он мог мгновенно взорваться и уложить противника одним ударом. "Для стиля спарринга канте были характерны мягкие защиты, неожиданные движения и изменения, но в момент кимэ он со сдавленным криком "У!" и с мощным выдохом из живота и киай в одно мгновение развивал колоссальную пробивную мощь", - вспоминает Накамура Тадаси.

Расслабленность и мягкость позволяли Ояме двигаться совершенно свободно, изменяться в соответствии с изменениями ситуации. Благодаря этому, движения его были совершенно непредсказуемы. Он не использовал стандартных, запрограммированных связок и свободно применял практически любые приемы каратэ, так что его руки и ноги могли в любой момент вылететь с любой стороны по любой траектории. По выражению Оямы Ясухико, "руки сосая обладали абсолютной свободой изменения". К нему присоединяется и Накамура Тадаси: "Сзнсэй действовал абсолютно свободно и естественно, и мы никогда не могли "прочитать" его движения...". Эта непредсказуемость постоянно ставила учеников Оямы в тупик. "Когда он позволял нам свободно атаковать его, то со стороны казалось, что он почти не двигается. В действительности, во время спарринга мы просто приходили в смятение и не могли решиться атаковать его. Мы все раздумывали, откуда придет удар - сверху или снизу, и неожиданно оказывались на полу. Казалось, что дистанция достаточно велика и безопасна, что мы можем бить руками и ногами, но в одно мгновение он непонятным образом оказывался рядом с нами и каким-нибудь небольшим движением повергал нас на землю. Когда я сейчас вспоминаю об этом, я понимаю, что канте полностью контролировал и все атаки с дальней дистанции", - вспоминает Накамура.

Ояма практиковал и прививал своим ученикам спарринг, весьма близкий реальной уличной драке. В нем разрешалось практически все: опаснейшие удары ногами в пах и в колено (одним из любимых приемов Оямы был топущий удар сверху пяткой в коленный сустав), тычки и шлепки пальцами по глазам, удары головой, броски, даже укусы. Кумитэ такого рода Ояма в 30-летнем возрасте практиковал ежедневно, схватываясь с несколькими десятками учеников подряд. Как правило, "черные пояса" группировались в команды по 4-5 человек, и каждый из них по 2-3 мин спарринговал с Оямой, уступая затем место следующему. Все это напоминало "мельницу" и длилось от 30 до 60 минут. При этом на кумитэ Ояма настраивался не как на учебный бой, разновидность игры в "войнушку", а как на реальную схватку не на жизнь, а на смерть. Като Сигэо вспоминает: "Учитель был силен не только в технике. Он далеко превосходил большинство людей силой и обладал замечательной силой взгляда - никто не мог устоять перед страшной силой его нахмуренных глаз".

Во время спаррингов Ояма обязательно учитывал уровень подготовки своих противников. С младшими учениками он "работал" очень аккуратно, стараясь не причинять травм. Он позволял им себя атаковать и действовал от обороны. "Когда президент Ояма спарринговал с нами, своими учениками, он всегда только защищался. Провоцировал наши атаки и блокировал их", - рассказывает Накамура Тадаси. То же самое утверждает и Года Юдзо: "У меня практически не осталось впечатлений о кумитэ с сосаем Ояма по той причине, что свободного поединка как такового не было: как я ни пытался наносить удары руками и ногами, это было все равно, что толкать гору, слишком уж велика была разница в силе. Однако и чувства страха тоже не было, т.к. сосай не проводил атакующих действий".

Гораздо больше доставалось от него сэмпаям - братьям Ояма, Харуяме, Асихаре и др. Ояма Сигэру вспоминает: "Как-то раз во время такого кумитэ мой кулак попал в нос сосая. Буркнув: "Подожди чуток", - он вытер кровь, и тут все и началось. Он хватал меня, осыпал непрерывным градом ударов, волочил по полу, топтал ногами. Да-а, досталось мне здорово".

Однако несмотря на всю жестокость кумитэ в период "додзё Оямы", которой порой походило на форменную уличную драку, Ояма никогда не наносил ученикам серьезных травм и обладал в высшей степени превосходным чувством контроля. Кроме того, он избегал наносить удары в голову кулаком, предпочитая основание ладони сётэй, а удары кулаком в корпус проводил не в полную силу. По словам Оямы Ясухико, "...сосай никогда не атаковал нас в полную силу. Даже выполняя уракэн, он, не сжимая крепко кулак, просто наносил быстрый легкий удар полурасслабленной рукой. Поэтому на следущий день после кумитэ с сосаем на теле не оставалось никаких повреждений. В то же время работа с другими черными поясами нередко имела весьма неприятные последствия. Несмотря на то, что кумитэ с сосаем часто затягивалось, после него всегда оставалось хорошее настроение. Его чувство любви к нам было скрыто тем "кнутом", которым, погоняя нас, он как-бы хотел сказать: "Отлично, давайте-ка еще позанимаемся...". Или, нанося мне удары: "Ясухико, давай, давай! ". Я полагаю это единственное, о чем он думал, обучая нас".

С дальней дистанции из положения маэбанэ-но камаэ с вытянутыми вперед обеими руками Ояма мгновенно сближался с противником, из левосторонней стойки прихватывал переднюю руку противника правой рукой, а затем обрушивал на него град ударов: основанием ладони левой (сётэй), нукитэ правой рукой и хлесткий удар правой ногой в пах (кин-гэри).

Ояма Ясухико в своих воспоминаниях описывает несколько комбинаций, которые Ояма Масутацу часто применял в спаррингах со своими учениками: "В кумитэ сосай Ояма обычно стоял полубоком с выставленной вперед левой ногой. Не успеешь и глазом моргнуть, а он уже приблизился к тебе, левой рукой сбил вниз твою переднюю руку и одновременно правой ладонью накрыл тебе лицо. После этого откуда-то снизу неожиданно следует уракэн левой рукой, использовавшейся для защиты... Иногда правой рукой сосай хватал за волосы, а затем наносил уракэн. Отведя левую руку партнера своей левой рукой, сосай сдвигал ее к центру груди и неожиданно наносил в бок ему удар локтем. Затем следовал уракэн левой и прямой правой в корпус. Разумеется, он не вкладывал всю силу в удар. Часто мне доставалось, когда сократив правым фумиаси дистанцию, сосай основанием правой ладони с громким шлепком наносил круговой удар (маваси-ути). Как правило, он приходился в район уха, так что в голове аж звенело. Если партнеру удавалось убрать голову, то сосай с размаха толчком сбивал его с ног. Когда я атаковал ударом левой передней руки, сосай блокировал и прихватывал ее своей левой рукой, правой хватал мое плечо и, закручивая мое тело влево, сильным толчком сбивал на пол. Вообще, бросковую технику он использовал довольно широко".

Стойки (тати) и боевые изготовки (камаэ)

Во время кумитэ Ояма чаще всего использовал высокие естественные стойки с освобожденной от веса передней ногой - нэкоаси-дати или кокуцу-дати - и стоял совершенно расслабленно и непринужденно. Он предпочитал левостороннюю стойку, но вперед нередко выставлял заднюю, правую руку. Правостороннюю стойку Ояма принимал только эпизодически, как правило, для того, чтобы продемонстрировать какой-то особый прием. Боевые изготовки (камаэ), т.е. позиции рук, туловища и ног, в арсенале Оямы были рассчитаны, прежде всего, на защиту лица, причем не только от ударов ногами, но и от ударов кулаком. Вот описание Като Сигэо его характерной боевой изготовки: "Он использовал боевую изготовку, в которой плечо передней руки постоянно защищало подбородок, а сама рука для защиты лица была поднята вверх в боевую изготовку маэбанэ-но камаэ - "крылья спереди". Ею он мягко отклонял удары противника. Он постоянно двигался по кругу во внешнюю от противника сторону, а потом, внезапно повернувшись, наносил удар основанием (передней) ладони в лицо. Этот его удар был неотразимым и настолько мощным, что буквально сносил противников с ног". В этой изготовке ощущается влияние бокса: та же стойка боком, то же левое плечо выдвинутое вперед для защиты подбородка. Многие воспринимают камаэ как нечто статическое. Однако боевые изготовки Оямы были совсем не такими. Его руки не фиксировались в одном положении, а напротив пребывали в постоянном движении. Рассказывает Накамура Тадаси: "Во время спаррингов сосай использовал различные боевые позиции: начинал бой в боевой изготовке маэбанэ-но камаэ ("крылья спереди") с обеими ладонями, выставленными вперед, а затем быстро сближался с противником с помощью перемещения ёриаси, переходя в позицию бирин-но камаэ (оуроко-но камаэ; "чешуя на хвосте") с выставленной вперед правой рукой в ударной позиции "рука-копье" поверх левой руки или в рюхэн-но камаэ ("изменения дракона") с обоими предплечьями, помещенными горизонтально параллельно друг другу перед грудью одна над другой и попеременно сменяющими друг друга. Эти выходящие то вверх, то вниз руки превращались в удары типа уракэн-ути либо в захваты за одежду противника в положении сюто - "рука-меч" (ребро ладони). Казалось, что рука Оямы сейчас нанесет тебе удар, но когда ты пытался защитить лицо, то мгновенно оказывался на полу, сбитый подсечкой сэнсэя, напоминающей лоу-кик".

Схожую картину рисует и Ояма Ясухико: "Он то прижимал свою переднюю левую руку к груди и направлял правую руку основанием ладони сётэй в лицо противнику, то выставлял вперед левую руку, а правую руку прижимал к груди".

Удары руками

Сэйкэн-дзуки

Коронным ударом Оямы Масутацу был правый удар кулаком - сэйкэн гяку-дзуки. Он обладал у него колоссальной разрушительной силой. Стив Арнейл рассказывает, как однажды в начале 60-х гг. Ояма устроил грандиозное шоу для японского правительства. Он предложил Арнейлу одному держать одновременно пять досок, которые он собирался разбить ударом гяку-дзуки. Арнейл сказал, что это невозможно, и что он сам может получить травму. Но Ояма стоял на своем, а спорить с ним было не принято, и в итоге Арнейлу пришлось сказать "Ос-с"! Настраиваясь перед разбиванием, Ояма, как обычно, обхватил тело руками, подсунув их под куртку каратэги, затем решительно вышел в стойку и нанес удар. По словам Арнейла, его руки совершенно не почувствовали удара, кулак прошел сквозь доски, как сквозь воздух. Другой ученик Оямы, Года Юдзо говорит, что одно из наиболее ярких его воспоминаний о физической мощи мастера связано с показательными выступлениями 1960 г. в усадьбе Цуба-кияма. Тогда один из старших учеников не смог одолеть толстенный деревянный брус, а Ояма тут же с громким треском переломил его одним ударом.

"Мне приходилось слышать, что от удара учителя у быков трескались кости черепа, и что во время демонстраций он запросто колотил большим железным молотком себе по костяшкам. И если бы меня спросили, какой прием сосая был самым замечательным, я бы сказал, что это был удар сэйкэн-дзуки. Возможно, именно поэтому он никогда всерьез не опробовал его на своих противниках из числа людей, ибо от такого удара любой противник просто бы умер", - вспоминает Като Сигэо.

Последние слова не означают, что Ояма никогда не применял сэйкэн-дзуки во время спаррингов в зале. Это было "фирменное блюдо" для старших учеников, "Когда сэнсэй спарринго-вал не с нами, а с более опытными сэмпаями, случалось, что и он использовал удары кулаком. Поскольку я был всего лишь учеником первого класса средней школы высшей ступени, то канте меня просто щадил. Зато с сэмпаем Ясудой, уважаемыми Оямой Сигэру и Оямой Ясухико он спарринговал очень жестко, яростно", - вспоминает Накамура Тадаси. Когда он пускал правый гяку-дзуки в ход, по словам Като Сигэо, "все, кому бы сосай ни нанес удар кулаком, просто растягивались на земле".

Этот удар в исполнении Оямы был столь хорош, что Накамура Тадаси говорит: "Для меня воплощение каратэ - это удар кулаком сэйкэн, а воплощение удара кулаком - канте Ояма. Поэтому для меня Ояма Масутацу - символ и воплощение каратэ".

Сётэй-ути

В спаррингах с учениками Ояма обычно наносил удары не кулаком, а основанием ладони (сётэй). По этой причине многие утверждают, что удары сётэй у него были коронными. Однако, как свидетельствует Като Сигэо, "в действительности во время кумитэ он применял эту технику только для того, чтобы снизить силу удара. Поэтому то место, куда бы он ударил кулаком сэйкэн, он поражал с помощью ладони". Ему вторит Накамура Тадаси: "Когда он спарринговал с нами, своими учениками, он почти не использовал сэйкэн-дзуки и только наносил шлепки по лицу основанием ладони. Даже когда сэнсэй наносил удары в солнечное сплетение или по ребрам, то тоже бил основанием ладони".

Тем не менее, эти удары обладали у Оямы поистине разрушительной мощью. Рассказывает Накамура Тадаси: "Может показаться, что удар ладонью - ерунда, но когда его наносят с вкладыванием веса, со сближением, он очень эффективен. Я сам не раз пропускал удары канте Оямы по ребрам и в живот, и порой после них даже пошевелиться не мог".

Словно издеваясь над учениками, во время учебных поединков Ояма то и дело отвешивал им увесистые пощечины. По словам Оямы Сигэру, "сосай бил левой ладонью не только в грудь или плечо, но и прямо в лицо, отчего у меня всегда оставались следы от его пальцев. После одного-двух часов тренировки лицо начинало немилосердно жечь, поэтому зимой было очень приятно выходить на улицу после тренировки". Удары ладонью могли наноситься по самым разным траекториям: по прямой типа цуки, по кругу, наподобие фури-ути и т.д.

Маваси-ути

Еще одним коронным ударом Оямы был круговой удар кулаком маваси-ути. Рассказывает Накамура Тадаси: "Он часто использовал и круговые удары, но в отличие от стандартного маваси-ути наносил удары внутренней стороной головки кулака (кэнто), тем местом, которым наносят хайто-ути. Головка кулака у канте была в несколько раз больше, чем у обычного человека, и прекрасно закалена со всех сторон. Поэтому сэнсэй мог свободно бить головкой кулака с внутренней стороны. Если противник пытался сблизиться с учителем спереди, он мгновенно уходил в левую сторону под углом в 45 градусов и на встречном движении наносил круговой удар маваси-ути правым кулаком. Но из-за того что бить таким образом в лицо или солнечное сплетение очень опасно, он специально бил противника в грудь".

Уракэн-ути

Активно использовал в спаррингах Ояма и уракэн-ути. По технике исполнения он напоминал вариант этого удара, зафиксированный в ката Сайха, в котором после удара локтем одной рукой захватывают руку противника, а другой наносят ему уракэн-ути в лицо. Ояма Ясухико рассказывает: "Точно так же, как в этом ката, сосай с помощью движений плечом и локтем рассеивал внимание противника, нарушал его дыхание, затем молниеносно наносил кин-гэри в пах и часто продолжал атаку ударом уракэн передней рукой".

Уракэн-ути служил для подготовки основной атаки и раздергивания противника. "Оценив моё киай и дыхание, он наносил удар уракэн-ути в лицо, а когда я, испугавшись, закрывал его, тут же бил уракэном по открывшемуся боку живота. Когда я невольно опускал оба локтя, он накрывал мое лицо основанием ладони (сётэй) и надавливал на него", - вспоминает Ояма Ясухико.

Хотя уракэн-ути считается ударом несиловым, Ояма и его превратил в грозное оружие. Ка-то Сигэо делится своими впечатлениями об этом "легковесном" и "неопасном" приеме: "В боях с сосаем я не раз пропускал удар уракэн-ути из положения с разведенными в стороны руками и каждый раз слышал: "Ну, ты как? Нормально?". А у меня при этом ноги подкашивались".

Мэ-цуки

Наконец, Ояма акцентировал внимание своих учеников на уколах и хлестких ударах пальцами по глазам, которые он считал эффективнейшими приемами. "Также часто он "угощал" нас и ударами по глазам, используя уколы пальцами (нукитэ). Молниеносный удар голой рукой по глазам был весьма эффективен, после него слезы катились градом - не остановишь"! Ясуда Хидэхару сообщает, что тычки пальцами в глаза Ояма отрабатывал на мишенях из картона.

Удары ногами

Читатели учебников по Киокушинкай "Что такое каратэ?", "Это каратэ" и др., написанных Оямой Масутацу, прекрасно знают, что он владел практически всем арсеналом ударов ногами каратэ и, несмотря на грузность, был способен бить в голову и даже выше. На одном фото в старой книге по Киокушин Бобби Лоу Ояма запечатлен наносящим удар ёко кэагэ на добрый десяток сантиметров выше собственной головы. По воспоминаниям Накамуры Тадаси, даже разменяв четвертый десяток, Ояма, "похоже, был в самом расцвете сил. Хотя он был человеком крупным, движения его были чрезвычайно быстрыми, а тело очень гибким, например, он мог выполнять полный поперечный шпагат... Маваси-гэри и ёко-гэри в уровень головы он наносил "со свистом"". Но самым любимым ударом Оямы был... кин-гэри - банальный удар ногой в пах, который ученики начинают осваивать буквально с первого занятия. Удар ногой в пах кажется настолько простым (кто-то скажет примитивным), что как-то совсем не вяжется с образом мастера. Показательна в этом плане фраза Оямы Ясухико, которой он открывает рассказ о кин-гэри: "Как ни странно, сосай использовал также и удар ногой в пах (кин-гэри)".

Ояма Ясухико рассказывает, как однажды во время тренировки основатель Киокушин поделился с учениками своими взглядами на значение кин-гэри и своим опытом в его использовании: "Слушайте все! В Америке есть такие здоровяки, что похожи на привидение. Того, мой продюсер, совершенно не зная характера американцев, как-то вцепился в меня и стал выкрикивать: "Мае Ояма - самый сильный уличный боец в мире. Он вызывает на бой любого желающего! Если кто-то сможет его уложить, я заплачу ему тысячу долларов"! Я совершенно не понимал английского языка и потому, одиноко стоя посреди квадратного ринга, всеми силами старался понять, что он такое говорит. Вдруг зрители зашумели. Произошло это, когда Того произнес: "Ван саудзан дара" - "Тысяча долларов"! Не зная даже алфавита английского языка, я только и понял что эту фразу "ван саудзан дара!" Ха-ха-ха!".При этих словах учителя мы все невольно рассмеялись.

"Под ужасный гул, несшийся со всех концов зала, со своего места поднялся здоровенный мужик. Тут я сообразил: "А-а, так они хотят, чтобы этот мужик схватился со мной"! В разных концах зала встало еще несколько человек, но тут Того поднял вверх один палец и сказал: "Онли ван"! - "Только один"! Под смех и аплодисменты мужик в джинсах и футболке направился к рингу. Чем ближе он подходил ко мне, тем здоровее становился. Он поднялся на ринг и уставился на меня сверху вниз. Головой я ему едва доходил до груди. Стоя передо мной, он казался мне здоровенной двустворчатой дверью. Я невольно оглянулся на Того: у него от неожиданности даже рот раскрылся: "О-о, биггу!..." - "Здоровый!...". Вот тебе и "здоровый" - надо же характер зрителей знать, когда такое устраиваешь! "Ояма, Ояма! - закричал мне Того, - Все нормально! Нормально! Тысяча долларов - деньги немалые!" Рефери смотрел на нас, не понимая ни слова. Мужик также с любопытством оглядел меня, и, в конце концов, расхохотался и сказал, обращаясь ко мне: "Ну, что?! Схватимся?" Честно говоря, у меня колени задрожали. Мужик что-то злобно закричал и пошел на меня, намереваясь схватить меня обеими руками. И тогда я машинально ударил его в пах левой ногой. Эффективность - стопроцентная! Ха-ха-ха!

Сейчас все это кажется смешным, но этот удар ногой у меня получился совершенно машинально. С воплем "У-у!" мужик присел на корточки. Машинально я черкнул пальцами по его глазам. Затем придавил лицо

Фунакоси Гитин - основатель Сётокан-рю каратэ

Алекс_Ли — Tue, 15 Feb 2011 12:09:38 GMT

Фунакоси Гитин (1868-1957), один из основоположников современного каратэ, создатель стиля Сетокан. Родился 24 апреля 1868 в г.Сюри на о.Окинава в бедной семье мелкого чиновника - сборщика налогов. Юный Фунакоси рос слабым и болезненным ребенком. Заботу о воспитании маленького Гитина взял на себя его дед, Гифуку Фунакоси, который преподавал в местной школе ряд классических наук: конфуцианскую литературу, грамоту, каллиграфию. В школе Гитин Фунакоси подружился с сыном Азато Ясуцунэ, мастера Сюри-тэ, одного из направлений каратэ - традиционного рукопашного боя Окинавы.

В 1888 Фунакоси сдал экзамен на младшего преподавателя начальной школы и, пойдя по стопам деда, стал школьным учителем. Эта должность не предусматривала высшего образования, которое Фунакоси так и не получил, однако среди жителей провинциального Сюри Фунакоси считался весьма образованным человеком.

В эпоху Мэйдзи, с введением всеобщей воинской повинности, правительство Японии стало уделять пристальное внимание физическому развитию учеников средних школ. Данные медицинского обследования середины 1890-х годов на Окинаве выявили удивительную пропорциональность, силу и выносливость подростков, с детства занимавшихся каратэ. К тому времени армейское и военно-морское командование, обобщив опыт японско-китайской войны, признало пользу боевых искусств для подготовки личного состава вооруженных сил. В 1906 по инициативе окинавского мастера Итосу состоялись первые показательные выступления по каратэ, на которых присутствовали десятки официальных лиц. В этой демонстрации принимал участие и 37-летний Фунакоси. Министр образования Японии Огава Синтаро согласился ввести окинава-тэ, как тогда называли каратэ, в программу преподавания средних школ и некоторых высших учебных заведений острова. С этого момента каратэ получило официальный статус учебной дисциплины.

В 1916 Фунакоси в составе делегации с Окинавы принял участие в показательных выступлениях в Киото (Япония). В 1921 на пути в Европу кронпринц Хирохито, будущий император Японии, посетил Окинаву, где для него была устроена демонстрация ката, тамэсивари и кумитэ в замке Сюри (см. КАРАТЭ). Принц, человек весьма воинственных устремлений, был восхищен этой демонстрацией, что в конечном итоге решило судьбу каратэ. Общественное мнение было сформировано, каратэ получило официальное признание в высших слоях общества.

В 1922 Фунакоси приехал в Токио для участия в первом национальном фестивале спорта, организованном министерством образования, и познакомился с патриархом дзюдо Кано Дзигоро. Обращение к Кано не было случайным. Фунакоси шел на поклон не только к отцу дзюдо, но и к президенту Японской атлетической Ассоциации, президенту Японского общества Физического воспитания, представителю Японии в международном олимпийском комитете, - фактически к человеку, от слова которого зависела судьба любого нового вида физического воспитания в Японии. Кано пригласил Фунакоси в Кодокан для показательных выступлений по каратэ и был очарован интеллигентным и грамотным мастером с Окинавы.

Заручившись моральной поддержкой Кано в деле развития и пропаганды каратэ, Фунакоси решил не возвращаться на Окинаву и остаться в Токио. Жена Фунакоси отказалась последовать за ним, сославшись на верность традициям, предписывающим жить около могил предков.

В 1922 в Токио вышла в свет первая книга Фунакоси Рюкю кэмпо каратэ, в дословном переводе: 'Кулачные методы китайской (танской) руки с островов Рюкю'. Название весьма примечательное - здесь подчеркивается, с одной стороны, окинавское происхождение каратэ, а с другой стороны, его генетическая связь с Китаем.

Скопив немного денег, Фунакоси открыл первый крошечный зал при храме Мэйседзоку, который содержал за свой счет. Его усилия не прошли даром, и у него появились первые ученики. В сентябре 1924 Фунакоси открыл клуб каратэ в университете Кэйо. В 1925 написал новую, переработанную версию своей первой книги, уже под другим названием - Рэнтан госин каратэ-дзюцу - 'Искусство каратэ для закалки тела и духа и для самозащиты'. Уже в 1926 открылся второй клуб при Токийском университете в Итико. С 1927 начали действовать группы каратэ в университетах Васэда, Такусеку, СеДай, Хитоцубаси. К 1930 в одном лишь Токио было открыто около тридцати залов, находящихся под руководством непосредственно Фунакоси. Мастер работал сутками, проводил по несколько тренировок в день в разных концах города, писал статьи, работал над новой книгой, которая должна была завершить создание концепции 'нового' каратэ. Дабы стимулировать учеников к поэтапному продвижению в каратэ, в 1926 он, по аналогии с дзюдо, ввел жесткую систему званий - ученических (кю) и мастерских (данов), присуждая с первого дана черный пояс как знак высшего мастерства.

1930-е годы были очень напряженными для Фунакоси - от него ушел один из лучших учеников Оцука Хиронори, впоследствие создавший стиль Вадо-рю.

В 1930 Фунакоси официально назначил своего сына Ёситаку шеф-инструктором престижного университета Васэда, где располагалась одна из самых крупных школ каратэ.

Термин каратэ-до (каратэ, как духовный путь) появился у Фунакоси только в 1935 в книге Каратэ-до Кехан. Иероглиф 'до' он принял под влиянием дзюдо, где была разработана концепция боевого искусства как пути жизни. Именно в середине 1930-х годов Фунакоси завершил создание теоретической базы своего боевого искусства.

В 1935 реализовалась давняя мечта Фунакоси, которую он лелеял много лет, - он построил собственный зал в квартале Мэйдзюро в Токио. Его сооружение было закончено к середине 1936. Зал получил название 'Сетокан'. Именно под псевдонимом 'Сето' писал когда-то Фунакоси свои стихи в подражание древним китайским поэтам. Иероглиф 'Се' буквально означает 'сосна', иероглиф 'то' - 'море'. С этого момента его зал и стиль каратэ назывался 'Зал сосны и моря' или 'Зал мастера Сето'.

Весной 1945 зал Сетокан был до основания разрушен во время американского авианалета. Погибли многие архивы и записи Фунакоси. В этом же году умер от туберкулеза его сын и первый помощник Ёситака. После войны Фунакоси решил вернуться на Окинаву, но остров оккупировали американцы. По приказу командующего оккупационными американскими войсками генерала Макартура многие жители Окинавы были переселены в Японию, и вместе с ними приехала жена Фунакоси. Уже пожилая супружеская пара, наконец, после 25-летней разлуки воссоединилась и поселилась в городке Оита на острове Кюсю, но, увы, семейному счастью суждено было длиться недолго - осенью 1947 жена Фунакоси умерла.

В 1949 в стране завершилось послевоенное возрождение каратэ, а фактически - становление нового подхода к каратэ как к физическому воспитанию, ориентирующемуся на спорт. В том же году была создана Всеяпонская ассоциация каратэ (JKA), на самом деле объединявшая только каратэ стиля сетокан. Фунакоси был избран ее почетным президентом.

Гитин Фунакоси был активен до конца своих дней, неустанно ездил на соревнования, посещал различные секции. Имея свободное время, активно участвовал в культурной жизни, особенно любил поэтические встречи, был глубоким и тонким ценителем поэзии.

Умер Фунакоси в Токио 14 ноября 1957.

Мабуни Кэнва - основатель Сито-рю каратэ

Алекс_Ли — Tue, 15 Feb 2011 12:07:57 GMT

Основатель Сито-рю, Кенва Мабуни, родился 14 ноября 1889 года в городе Сюри архипелага Окинава. Он был представителем 17-го поколения одного из самых знаменитых кланов, основателем которого являлся Кенио Осиро, величайший воин Королевства Рюкю. В детстве Кенва Мабуни не отличался завидным здоровьем, но под воздействием рассказов родных о своих славных воинах-предках он мечтал стать сильным и быть достойным своей семьи.

В 13 лет, заручившись необходимыми рекомендациями, он был принят в школу знаменитого мастера каратэ Итосу, проживавшего в Сюри. Тренировался Кенва Мабуни очень упорно, каждый день, не пропуская тренировок даже во время тайфунов. Так в течение семи лет он изучал искусство Сюри-тэ.

Когда Мабуни было 20 лет, он начал изучать искусство Наха-тэ у мастера Канре Хигаонны. Позднее оба эти важнейшие направления каратэ-до Окинавы легли в основу созданного Мабуни стиля - Сито-рю каратэ-до.

После окончания средней школы и службы в армии Кенва Мабуни около 10 лет работал в полиции. В этот период он активно занимался дзюдо и кэндо, поскольку эти виды будо входили в обязательную программу подготовки офицеров полиции. Являясь мастером каратэ-до, Мабуни стремился к сочетанию достоинств разных видов боевых искусств и созданию универсальной техники.

Работая в полиции и посещая по делам службы различные регионы страны, Кенва Мабуни имел возможность изучать технику и других (помимо Сюри-тэ и Наха-тэ) направлений каратэ-до, знакомиться с техникой малоизвестных мастеров в самых отдаленных уголках острова. Большое внимание он уделял изучению древнего искусства Рекан Будо.

Начало двадцатого века стало периодом широкого распространения каратэ-до. Знаком его официального признания было включение каратэ-до в программу обучения префектурных средних школ в качестве отдельной дисциплины в 1910 году. Трудности этого периода заключались в том, что не было единой методики обучения большого количества занимающихся, не были определены приоритеты в подготовке на ученические и мастерские степени. Именно в этот период многие мастера основное значение при обучении придавали физической подготовке и набиванию ударных частей тела при работе с макиварой и выполнении других упражнений.

В эти годы Кенва Мабуни начинал свою преподавательскую деятельность. Совместно со своим учителем Мабуни создает секцию каратэ-до для углубленного изучения этого боевого искусства. 13 февраля 1918 года родился его старший сын Кенэй. В этом же году Кенва Мабуни активизировал свою деятельность по популяризации каратэ-до, и в этом ему помогли многие известные мастера. На встречах в доме Мабуни, посвященных развитию и унификации боевых искусств неоднократно присутствовали Гитин Фунакоши, Тедзу Осиро, Тосин Тибана, Анбун Токуда, Симпан Дзема, Сэето Токумура, Хоко Исикава. В этом же, 1918 году на одной из публичных демонстраций искусства каратэ-до, которое организовал Мабуни, присутствовали принцы Куни и Кахо.

В 1924 году Кенва Мабуни стал инструктором каратэ-до сразу в двух учебных заведениях и удостоился чести демонстрировать свое искусство перед принцем Титибу.

В 1925 году Кенва Мабуни, совместно с другими известными мастерами организовал "Окинавский клуб каратэ-до", что дало возможность осуществить его давнишнюю мечту о создании постоянного додзе для тренировок. Через этот зал прошли такие лидеры каратэ-до как: Дзюхацу Кеда, Тедзюн Мияги, Тею Мотобу, Тосин Тибана, Ханасиро, Тедзю Осиро, Ву Ксиан Туи - мастер кэмпо. Кенва Мабуни и Тедзюн Мияги стали постоянными инструкторами клуба.

Основное внимание на тренировках в этот период обращалось на физическую подготовку и практику кумитэ. Ученикам не объяснялись элементы техники, а приемы демонстрировались непосредственно в ходе поединка. Обучение сводилось к многократным повторениям приемов на практике. Техника каждого мастера отличалась индивидуальными чертами.

1927 год стал переломным в судьбе Кенва Мабуни. В этом году он встретился с Дзигоро Кано, основателем современного дзю-до, прибывшим на Окинаву с целью открытия додзе для занятий дзю-до. Тедзюн Мияги и Кенва Мабуни имели возможность продемонстрировать и разъяснить Дзигоро Кано приемы каратэ-до. Кано высоко оценил каратэ-до как вид боевого искусства, сочетающего возможность защиты и нападения, и отметил необходимость его широкого распространения в национальном масштабе. Получив поддержку Кано, Кенва Мабуни принял решение переехать в Осаку и посвятить себя развитию и распространению каратэ-до Сито-рю в Японии.

Поскольку каратэ-до является исконно окинавским искусством, то в первое время после переезда в Осаку Кенва Мабуни пришлось столкнуться с многочисленными трудностями, явившимися следствием неправильного восприятия и трактовки каратэ-до. Мабуни проводил показательные выступления в полицейских участках, высших учебных заведениях и даже в буддийских храмах.

Особенно трудными для восприятия массовой аудиторией оказались ката, которые часто называли "кулачным танцем". В целях привлечения интереса массовой аудитории Кенва Мабуни приходилось демонстрировать тэмасивари - разбивание кирпичей и досок, показывая публике силу нового боевого искусства.

Несмотря на все сложности, Кенва Мабуни оставался верен избранному пути. Его титанические усилия увенчались успехом, и в результате в 1931 году была создана организация "Дай-нихон Каратэдо Кай", переименованная впоследствии в "Нихон Каратэ-до Кай", которая стала предшественником современного Сито-кай.

Многие из основателей "Дай-нихон Каратэ-до Кай" были учениками Кенва Мабуни, они и сегодня составляют ядро Сито-кай в Японской Федерации Каратэ-до и продолжают передавать боевое искусство Кенва Мабуни своим ученикам.

После 2-ой Мировой войны постепенно стали возрождаться клубы каратэ-до при колледжах и университетах. Стали проводиться матчевые встречи университетских команд, а вскоре был проведен Национальный Чемпионат Японии. Несмотря на тяжелую экономическую ситуацию, в которой оказалась Япония после поражения во второй Мировой войне, Кенва Мабуни прилагал большие усилия к восстановлению страны через распространение каратэ-до, посвящая себя развитию Сито-рю каратэ-до.

Он ушел из жизни 23 мая 1952.

Йоко Ниномия - основатель Эншин-каратэ

Алекс_Ли — Tue, 15 Feb 2011 10:45:43 GMT

Сосай Ояма Масутацу не любил вспоминать об учениках, по тем или иным причинам покинувших Кёкусин кайкан. Но когда однажды его спросили о сильнейших бойцах его школы, он не мог не назвать Ниномия Йоко. «Если говорить о том периоде, когда проводились соревнования, то сильнейшими бойцами я бы назвал Санпэя и Накамуру. Далее, скорее всего, следовало бы назвать Мацуи. А затем, наверное, Ниномия и Рояму», - сказал он тогда. Видимо, Ниномия, прозванный велеречивыми японскими журналистами «молодым аристократом», «королем роскошного кумитэ» и «вундеркиндом», действительно оставил большой след в памяти основателя Кёкусина.

Ниномия Йоко родился 27 января 1954 г. в городе Яватахама в префектуре Эхимэ на острове Сикоку. Его родители держали большой фруктовый сад и рано приобщили сына к труду - уже с шести лет Йоко начал всерьез помогать им. Работа закалила мальчишку, он незаметно накачал мускулы и стал выделяться среди сверстников физической силой.

В школе Йоко начал заниматься дзюдо, достиг определенных успехов, а учась в первом классе повышенной средней школы, даже стал победителем турнира острова Сикоку «Открытие дзюдо». Позднее пришло увлечение каратэ.

В 1969 г. пятнадцатилетний Ниномия Йоко вступает в школу Кёкусинкай и начинает тренироваться в додзё у легендарного мастера Асихара Хидэюки, будущего основателя Ашихара каратэ. Успехи жилистого и координированного парня были весьма впечатляющими, и не удивительно, что он на многие годы стал любимцем Асихары.

Всего через два года в возрасте 17 лет Ниномия Йоко, уже обладатель 1-го дана, дебютирует на III Чемпионате Японии по каратэ Кёкусинкай (1971). В тот раз он выиграл всего лишь один бой, выбыв во втором круге после встречи с богатырем Сато Кацуаки, который на этом чемпионате стал победителем. Однако неудача не стала причиной разочарования юного бойца и лишь укрепила его решимость добиться успеха. «Я обязательно стану чемпионом Японии», - сказал себе тогда Ниномия.

Готовясь к следующему чемпионату, Йоко основное внимание уделял развитию выносливости, упорно тренировался, но, выйдя на IV Чемпионат страны (1972), сумел пройти всего лишь на один бой дальше, проиграв поединок 3-го круга.

Новая неудача разозлила Ниномия, и после чемпионата в поисках выхода кипевшей в душе злобы он стал посещать залы других школ, чтобы подраться с тамошними бойцами, устроился охранником в ночной клуб, где ему однажды пришлось сражаться с преступником, вооруженным мечом. Потом Ниномия на некоторое время уехал в Токио, где тренировался в додзё при генеральной штаб-квартире Кёкусин кайкан.

На V Чемпионате Японии (1973) Ниномия вновь проиграл в 3-м круге будущему победителю чемпионата Рояме Хацуо, но, завоевав призовое 6-е место, все же получил право войти в сборную страны для участия в I Чемпионате мира.

В 1974 г. вместе с другими членами сборной Ниномия Йоко отправляется в США, чтобы познакомиться с бойцами американской сборной. Во время трехмесячной стажировки в Штатах он провел несколько поединков с сильнейшими каратистами Америки, в том числе с Уильямом Оливером и Уилли Уильямсом, здорово натренировал мускулатуру.

Три месяца пролетели незаметно, но Ниномия, которому понравилось в США, по предложению Оямы Сигэру решил задержаться еще на некоторое время, чтобы преподавать в местном додзё в местечке Скарздэйле и тренироваться под руководством Оямы и Накамуры Тадаси. В Японию он вернулся только накануне чемпионата мира в ноябре 1975 г. Вернулся, изрядно прибавив в техническом мастерстве, кондиции и поправившись на пару номеров.

На I Чемпионате мира первые четыре боя с иностранными бойцами Ниномия, благодаря своей отменной форме и опыту, приобретенному во время стажировки в США, выиграл очень легко. В частности, в 1-м круге в поединке, который журналисты загодя окрестили «схваткой века», он всего за 20 секунд расправился нокаутом с мастером гунфу из Гонконга по фамилии Чэн. Но в полуфинале Йоко ждало нелегкое испытание - встреча с сильным и очень техничным Сато Кацуаки.

В бою с Сато Ниномия поначалу удалось добиться успеха - подсечкой он опрокинул соперника на татами, моментально обозначил добивание ударом гэдан гяку-цуки и заработал оценку вадза-ари. Но затем уже Сато провел эффективный удар дзёдан маваси-гэри слева, принесший вадза-ари ему. В результате судьи своим решением отдали победу Сато, оставив Ниномия Йоко возможность удовлетвориться «бронзой», которую он успешно и реализовал.

Ликованию по поводу своей награды Ниномия уделил совсем немного времени и уже вскоре снова уехал тренироваться в полюбившиеся ему Соединенные Штаты, где начал готовиться к новым боям. В конце концов, нереализованной осталась его главная мечта - титул чемпиона Японии.

На VIII Чемпионате Японии (1976) Ниномия впервые вышел в финал, но тогда Сато Тосикадзу остановил его всего лишь в одном шаге от верхней ступеньки пьедестала. А в следующем чемпионате Йоко не смог принять участие из-за серьезной травмы.

Тем временем в жизни Ниномия наступил поворотный момент. Прожив три года в Нью-Йорке, в 1977 г. он решил перебраться в Колорадо и в Денвере открыл собственное Додзё. У него не было ни единого помощника, никого, кто мог бы поддержать его в трудную минуту, но Йоко все же решился на этот шаг и, арендовав зал в одном из оздоровительных центров, набрал группу каратэ.

Становление Додзё проходило трудно. Японцу пришлось бороться с конкурентами, которые не раз наведывались к нему в школу, чтобы проверить ее сэнсэя на прочность. Ниномия каждый раз принимал вызов и разделывался с визитером в весьма жесткой манере.

В этот период он тренировался и тренировал в основном по наработкам своего учителя Асихары Хидэюки, но одновременно и сам вводил некоторые технико-тактические приемы. Так, в этот период он разработал удар ногой в прыжке с кувырком - до-маваши кайтэн-гэри, который с тех пор прочно вошел в арсенал Кёкусин каратэ, - и блестяще освоил удар усиро-гэри в прыжке, который в то время японские бойцы еще почти не использовали. С этим новым арсеналом и богатейшим опытом поединков с самыми разными противниками за плечами Ниномия вышел на Х Чемпионат Японии (1978).

Первые бои на чемпионате Ниномия выиграл уверенно. В полуфинале он встретился с будущим двукратным чемпионом мира Накамура Макото, и этот поединок, несомненно, вписал его имя в когорту сильнейших бойцов Кёкусина: Ниномия одержал уверенную победу, ударом маэ-гэри послав соперника в нокдаун и получив вадза-ари - единственную оценку вадза-ари, которую когда-либо сумел заработать соперник Накамуры!

В финале Ниномия сражался с Санпэем, знаменитым своей невероятной стойкостью и упорством. Только во 2-ом продлении ему удалось взять верх и наконец осуществить свою мечту - стать абсолютным чемпионом Японии! Эта вершина покорилась Ниномия Йоко только с 7-й попытки, а путь на нее занял 10 лет.
Это была славная и яркая победа, и для многих японцев, пришедших в Кёкусин в 70-е, сам Ниномия стал кумиром на всю жизнь, а его манера ведения боя - с легкими и быстрыми перемещениями по кругу и молниеносными жалящими ударами - образцом для подражания.

После ухода Асихары Хидэюки из Кёкусина Ниномия последовал за своим сэнсэем и начал развивать Асихара каратэ. Такое решение было для него вполне естественным, так как он всегда считал Асихару своим единственным учителем. Однако в 1988 г. Ниномия Йоко принял решение создать свое направление каратэ, модернизировав Асихара каратэ на основе технико-тактических принципов дзюдо. Свою школу он назвал Эншин кайкан, где «Эншин» означает «Совершенное сознание».

Штаб-квартира Эншин кайкан находится в полюбившемся Ниномия Денвере. Там же ежегодно в апреле месяце проходит крупнейший в Северной Америке турнир по нокдаун-каратэ «Sabaki Challenge». В настоящее время Международная организация Эншин кайкан имеет более 100 отделений в странах Северной и Южной Америки, в Японии и других странах Азии, в Европе (в том числе в России) и Южной Африке.

Чой Хонг Хи - основатель тхэквандо

Алекс_Ли — Tue, 15 Feb 2011 10:41:22 GMT

Генерал Чой Хонг Хи родился в 1918 году на территории нынешней КНДР. В раннем возрасте, будущий основатель Таэквон-До растёт слабым и болезненным, хотя уже тогда родители обратили внимание на его упорный характер.

После того как мальчику исполнилось 12 лет, его отдали на обучение известному учителю каллиграфии Хан Иль Дону, который одновременно являлся мастером тэккьён - традиционного и очень старого стиля, включающего большое количество ударов ногами. Изучению каллиграфии мешало слабое здоровье ученика, и мастер начал преподавать ему тэккьён. Благодаря упорству и трудолюбию Чоя дело шло успешно, и к моменту отъезда в Японию для продолжения образования он стал не только искусным каллиграфом (о чем свидетельствуют многочисленные победы на конкурсах каллиграфии), но и в значительной степени продвинулся в изучении тэккьён.

В 1937 году Чой был послан в Японию продолжать обучение. Незадолго до отъезда он имел несчастье вступить в довольно горячую перепалку с могучим профессиональным борцом, который пообещал Чою при следующей встрече разорвать его на куски. Похоже, что эта угроза дала молодому Чою новый импульс к овладению боевыми искусствами.

Через два года напряжённых тренировок Чой стал обладателем первого дана по каратэ. (Техника каратэ и тэккьён стали предшественниками современного Таэквон-До.) Затем последовал период напряжённых физических и духовных занятий в средней, а затем и в высшей школе, и, наконец, в токийском университете. В этот период объём тренировок и экспериментирование с новой техникой его боевого искусства росли до тех пор, пока Чой не стал обладателем второго дана.

Он много работал с традиционной корейской техникой ударов ногами, и именно тогда у него появились мысли о необходимости и возможности возрождения древних корейских боевых искусств.

После начала второй мировой войны молодой лейтенант становится одним из создателей тайного общества, ставившего своей целью освобождение Кореи. Это привело к аресту и почти семилетнему заключению. В тюрьме он не только занимается сам, но и начинает тренировать других заключенных. Как рассказывал сам Мастер, через некоторое время тюрьма превратилась в один большой тренировочный зал. В эти годы была заложена основа той системы, которая в будущем получит название "Таэквон-До".

После окончания войны Чой Хонг Хи был освобожден и в 1946 году направлен в южнокорейскую армию инструктором по физической подготовке и рукопашному бою. Последующие годы были заполнены как самостоятельными тренировками, так и занятиями с учениками, но главным делом оставалась работа по созданию нового стиля, в который вошло бы всё самое лучшее из традиционных восточных единоборств. Была проделана огромная работа. Изучение древних рукописей, беседы со старыми Мастерами, встречи с представителями других школ заполняли всё свободное время.

1955 год стал годом официального признания искусства Таэквон-До в Корее. Была образована специальная комиссия, в которую входили ведущие Мастера – инструкторы, историки и известные деятели государства. Рассматривалось несколько вариантов названия нового вида боевого искусства. 11 апреля возглавляемая генералом Чоем комиссия приняла предложенное им название «Таэквон-До». В 1959 году была организована Корейская Ассоциация Таэквон-До, а 22 марта 1966 года является днём создания Международной Федерации Таэквон-До (International Taekwon-Do Federation), куда вошли Вьетнам, ФРГ, Малайзия, Сингапур, США, Турция, Италия, Египет и, конечно, Корея.

В августе 1970 года Чой начинает турне по 20 странам Южной Азии, Европы, Ближнего Востока и Северной Америки. В каждой стране им проводились семинары для международных инструкторов. Где бы он не появлялся, он всюду помогал распространению Таэквон-До и сплочению занимающихся вокруг ITF.

В 1972 году другой южнокорейский генерал - Пак Чжон Хи в третий раз стал президентом Южной Кореи, подтасовав для этого результаты выборов. Генерал Чой, пропагандирующий в своем боевом искусстве в числе прочих общечеловеческих ценностей такое качество, как честность, не мог с этим мириться. Конфликты с властью, желающей использовать Таэквон-До в своих пропагандистских целях, случались у основателя и ранее. Власть ждала удобного случая, чтобы избавиться от неугодного и непокорного человека.

Чой Хонг Хи, возлагал большие надежды на единое корейское боевое искусство - считал, что оно может стать способом объединения страны. По совпадению или нет, но как раз в 1972 г. он посетил КНДР (на территории которой родился), дав тем самым повод властям Южной Кореи обвинить его в государственной измене.

Итогом событий 1972 года стали переезд генерала Чоя в Канаду (в город Торонто), перевод туда же штаб-квартиры созданной им международной организации (ITF) и (правда уже на следующий -1973 год) создание в Южной Корее Всемирной Федерации Таэквон-До (WTF).

Последующие за этим годы Основатель Таэквон-До неустанно посещал разные страны, где устраивал для своих последователей семинары. Его усилиями и усилиями его ближайших сподвижников "семья" Таэквон-До существенно пополнилась новыми членами. И все это время генерал Чой находил время для тренировок, показывая на личном примере, что совершенству нет предела и всегда есть что поправить - даже несмотря на неизлечимую болезнь - спутницу последних лет жизни генерала.

15 июня 2002 года генерала Чой Хонг Хи не стало. Он умер на 83-ем году жизни в Пхеньяне, в правительственной клинике, где проходил лечение. Врачи до последнего боролись с болезнью, пытаясь спасти генерала.

Он оставил последнее напутственное слово своим приверженцам, выдвинул кандидатуру своего преемника на посту Президента ITF. Он до конца остался верен тому Боевому Искусству, которое пропагандировал и развивал всю жизнь...